Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ»

Платон

ТИМЕЙ

(Сократ, Тимей, Критий, Гермократ)

Сократ. Один, два, три – а где же 4-ый из числа тех, что вчера были нашими гостями, разлюбезный Тимей, а сейчас взялись нам устраивать трапезу?

Тимей. С ним приключилась, Сократ, какая-то хворь, уж по хорошей воле он ни за что не отказался бы от нашей беседы.

Сократ Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ». Если так, не на тебя ли и вот на их ложится долг восполнить и его долю?

Тимей. О, очевидно, и мы создадим все, что в наших силах! После того как вчера ты как подобает исполнил по отношению к нам долг радушия, с нашей стороны было бы просто Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» нечестно не приложить усердия, чтоб отплатить для тебя этим же.

Сократ. Так. Но помните ли вы, сколько предметов и какие конкретно я предложил вам для рассуждения?

Тимей. Кое-что помним, а если что и запамятовали, ты тут, чтоб напомнить нам; а еще лучше, если это тебя не сделает труднее, повтори кратко все Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» с самого начала, чтоб оно тверже укрепилось у нас в памяти.

Сократ. Будь по-твоему! Если я не ошибаюсь, основным предметом моих рассуждений вчера было государственное устройство – каким должно оно быть и каких людей просит для собственного совершенства.

Тимей. Так, Сократ; и описанное тобой правительство всем нам Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» очень по сердечку.

Сократ. Не правда ли, мы начали с того, что отделили искусство земледельцов и остальные ремесла от сословия, предназначенного защищать правительство на войне? [1]

Тимей. Да.

Сократ . И, определив, что каждый будет иметь сообразно собственной природе подходящий только ему род занятий и только одно искусство, мы решили: те, кому Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» придется биться за всех, не должны быть никем другим, как стражами городка против хоть какой обиды, чинимой снаружи либо изнутри; им должно кротко творить справедливость по отношению к своим подчиненным, их друзьям по природе, но быть жестокими в битве против хоть какого, кто поведет себя как неприятель.

Тимей. Совсем правильно.

Сократ Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ». Притом мы рассудили, что по природе душа этих стражей должна быть и пылкой, и в то же время по преимуществу философической, чтоб они могли в соответствующую меру вести себя и кротко, и сердито по отношению к тем и другим. [2]

Тимей. Да.

Сократ. Как быть с воспитанием? Их Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» необходимо упражнять в гимнастических, мусических и иных науках, которые им приличествуют, не правда ли? [3]

Тимей. Еще бы!

Сократ. А еще мы гласили, что, когда они пройдут все эти упражнения, они не должны считать собственной собственностью ни золота, ни серебра, ни чего-либо другого. Заместо этого они будут получать от тех, кого Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» они охраняют, содержание, соразмерное их умеренным нуждам, и растрачивать его сообща, кормясь совместно от общего стола. Они должны безпрерывно соревноваться в добродетели, а от иных трудов их нужно освободить [4].

Тимей . Конкретно так и было сказано.

Сократ. Речь зашла и о женщинах, и мы решили, что их природные задатки следует развивать Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» приблизительно так же, как и природные задатки парней, и что они должны разделять все мужские занятия как на войне, так и в прочем прозаическом обиходе. [5]

Тимей. Да, так было решено.

Сократ. Как с произведением потомства? Это уж, наверное, отлично запомнилось по собственной необычности. Не правда ли, речь шла о Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» том, что все относящееся к браку и деторождению должно быть общим, и мы желали достигнуть того, чтоб никто и никогда не мог знать, какой малыш родился конкретно от него, но каждый почитал бы каждого родным для себя: тех, кто родился неподалеку по времени от него самого, – за братьев Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» и сестер, а старших и младших соответственно или за родителей и родителей родителей, или же за малышей и внуков? [6]

Тимей. Да, это по правде просто уяснить, как ты говоришь.

Сократ. Потом мы произнесли, как ты, может быть, помнишь, что ради обеспечения может быть наилучшего потомства на должностных лиц Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» обоего пола возлагается обязанность устраивать браки средством хитрости со жребием, так, чтоб наилучшие и худшие сочетались бы е с равными для себя и в то же время никто не испытывал бы неудовольствия, но все считали бы, что этим распорядилась судьба. [7]

Тимей. Да, я напоминаю.

Сократ. Дальше, детки наилучших родителей подлежат воспитанию Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», а малыши худших должны быть потаенно отданы в другие сословия; когда же они войдут в возраст, правителям надлежит смотреть и за теми, и за другими и достойных возвращать на прежнее место, а недостойных отправлять на место тех, кто возвращен. Не так ли? [8]

Тимей. Да.

Сократ. Что все Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ»-таки, разлюбезный Тимей, удалось нам кратко вернуть ход наших вчерашних рассуждений, либо мы чего-нибудть упустили?

Тимей. Да нет, Сократ, ты перечислил все, о чем мы гласили.

Сократ. Тогда послушайте, какое чувство вызывает у меня наш рисунок муниципального устройства. Это чувство похоже на то, что испытываешь, лицезрев каких-нибудь Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» великодушных, прекрасных животных, изображенных на картине, а то и живых, но недвижных: обязательно захочется посмотреть, каковы они в движении и как они при борьбе выявляют те силы, о которых с позволяет догадываться склад их тел. В точности то же самое испытываю я относительно изображенного нами страны: мне было бы приятно Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» слушать описание того, как это правительство ведет себя в борьбе с другими государствами, как оно достойным его образом вступает в войну, как в процессе войны его граждане совершают то, что им подобает, сообразно собственному обучению и воспитанию, будь то на поле брани либо в переговорах с каждым из других стран Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ». Итак вот, Критий и Гермократ, мне ясно, что сам я не справлюсь с задачей прочитать подобающее хвалебное слово мужам и государству. И в моей неспособности нет ничего необычного: мне кажется, что этого не могут и поэты, будь то древнейшие либо новые. Не то чтоб я желал Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» оскорбить род поэтов, но ведь всякому ясно, что племя подражателей легче и идеальнее всего будет воссоздавать то, к чему любой из их привык с ранешних лет, а то, что лежит за пределом обычного, для их еще сложнее отлично воссоздать в речи, ежели на самом деле. Что касается рода софистов [9]я, очевидно Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», всегда считал его очень вкусившим вкус в составлении различных речей и в других красивых вещах, но из-за того, что эти софисты привыкли странствовать из городка в город и нигде не заводят собственного дома, у меня есть подозрение, что им не под силу те дела и слова, которые Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» свершили и произнесли бы в обстоятельствах войны, схваток либо переговоров как философы, так и муниципальные люди. Итак, остается только род людей вашего склада, по природе и по воспитанию равно причастный философским и муниципальным занятиям. Вот пред нами Тимей: будучи гражданином страны со настолько красивыми законами, как Локры Италийские [10], и не Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» уступая никому из тех уроженцев по богатству и родовитости, он достигнул высших должностей и почестей, какие только может предложить ему город, но в то же время поднялся, как мне кажется, и на самую верхушку философии. Что касается Крития, то уж о нем-то все в Афинах знают, что он не Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» невежда ни в каком из обсуждаемых нами предметов. В конце концов, Гермократ, по огромному количеству достоверных свидетельств, подготовлен ко всем этим рассуждениям и природой, и выучкой. Потому-то и я вчера по зрелом размышлении охотно согласился, вняв вашей просьбе, выложить свои мысли о муниципальном устройстве, ибо знал Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», что, если только вы согласитесь продолжать, никто лучше вас этого не сделает; вы так способны представить наше правительство вовлеченным в достойную его войну и действующим сообразно своим свойствам, как никто из сейчас живущих людей. Сказав все, что от меня требовалось, я в свою очередь направил к вам то требование Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», о котором на данный момент вам припоминаю. Посовещавшись меж собой, вы согласились отдарить меня словесным угощением сейчас; и на данный момент я, видите ли, приготовился к нему и с нетерпением его ожидаю.

Гермократ. Конечно, Сократ, как произнес наш Тимей, у нас не будет недочета в усердии, да мы и не отыскали Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» бы никакого для себя извинения, если б отказались. Ведь и вчера, чуть только мы вошли к Критию, в тот покой для гостей, где и на данный момент проводим время, и даже на пути туда, мы рассуждали об этом самом предмете. Критий тогда еще сказал нам одно сказание Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», слышанное им в давнешнее время. Расскажи-ка его сейчас и Сократу, чтоб он посодействовал нам решить, соответствует ли оно возложенной на нас задачке либо не соответствует.

Критий. Так и нужно будет сделать, если согласится Тимей, 3-ий соучастник беседы.

Тимей. Естественно, я согласен.

Критий. Послушай же, Сократ, сказание хоть и очень Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» странноватое, но, непременно, правдивое, как заверил некогда Солон, наимудрейший из 7 мудрецов [11]. Он был родственником и огромным другом прадеда нашего Дропида, о чем сам не один раз упоминает в собственных стихотворениях [12]; и он гласил деду нашему Критию – а старик в свою очередь повторял это нам, – что нашим городом в Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» древности были свершены величавые и достойные удивления дела, которые были позже позабыты из-за бега времени и смерти людей; величайшее из их то, которое на данный момент нам будет кстати припомнить, чтоб сходу и отдарить тебя, и почтить богиню в ее праздничек [13]достойным и правдивым похвальным гимном.

Сократ. Отлично Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ». Но что все-таки это за подвиг, о котором Критий со слов Солона говорил как о замалчиваемом, но вправду совершенном нашим городом?

Критий. Я расскажу то, что слышал как древнее сказание из уст человека, который сам был далековато не молод. Да, в те времена нашему деду было, по своим Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» его словам, около девяноста лет, а мне – самое большее 10. [14]Мы справляли тогда как раз праздничек Куреотис на Апатуриях [15], и по установленному ритуалу для нас, мальчишек, наши отцы предложили заслуги за чтение стихов. Читались разные творения различных поэтов, и в том числе многие мальчишки исполняли стихи Солона, которые в Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» то время были еще новинкой. И вот один из членов фратрии [16], или впрямь по убеждению, или думая сделать приятное Критию, заявил, что считает Солона не только лишь наимудрейшим во всех о иных отношениях, да и в поэтическом собственном творчестве благороднейшим из поэтов. А старик – помню это, как на данный момент, – очень Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» обрадовался и произнес, улыбнувшись: «Если бы, Аминандр, он занимался поэзией не урывками, но серьезно, как другие, и если б он довел до конца сказание, привезенное им сюда из Египта, а не был обязан забросить его из-за смут и иных бед, которые повстречали его по возвращении на родину [17], я полагаю Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», что тогда ни Гесиод, ни Гомер, ни какой-нибудь другой поэт не мог бы затмить его славой». «А что это было за сказание, Критий?» – спросил тот. «Оно касалось, – ответил наш дед, – величайшего из деяний, когда-либо совершенных нашим городом, которое заслуживало бы стать и самым известным из всех, но Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» из-за времени и смерти совершивших это деяние рассказ о нем до нас не дошел». «Расскажи с самого начала, – попросил Аминандр, – в чем дело, при каких обстоятельствах и от кого слышал Солон то, что говорил как настоящую правду?» «Есть в Египте, – начал наш дед, – у верхушки Дельты Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», где Hил расползается на отдельные потоки, ном, называемый Саисским; главный город этого нома – Саис, откуда, меж иным, был родом правитель Амасис [18]. Покровительница городка некоторая богиня, которая по-египетски зовется Hейт, а по-эллински, как говорят местные обитатели, это Афина: они очень дружески размещены к афинянам и притязают на некоторое Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» родство с последними [19]. Солон говорил, что, когда он в собственных странствиях прибыл туда, его приняли с огромным почетом; когда же он стал расспрашивать о старых временах самых сведущих посреди жрецов, ему пришлось убедиться, что ни сам он, ни вообщем кто-нибудь из эллинов, можно сказать, практически ничего об этих Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» предметах не знает. В один прекрасный момент, вознамерившись перевести разговор на старенькые предания, он попробовал поведать им наши легенды о древних событиях – о Форонее, почитаемом за первого человека, о Ниобе и о том, как Девкалион и Пирра пережили потоп; при всем этом он пробовал вывести родословную их потомков, также исчислить Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» по количеству поколений сроки, истекшие с тех времен [20]. Тогда и воскрикнул один из жрецов, человек очень преклонных лет [21]: «Ах, Солон, Солон! Вы, эллины, вечно остаетесь детками, и нет посреди эллинов старца!» «Почему ты так говоришь?» – спросил Солон. «Все вы юны разумом, – ответил тот, – ибо разумы ваши не Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» сохраняют внутри себя никакого предания, искони переходившего из рода в род, и никакого учения, поседевшего от времени. Причина же тому вот какая. Уже были и еще будут неоднократные и разные случаи смерти людей, и притом самые жуткие – из-за огня и воды, а другие, наименее значимые, – из-за тыщ других бедствий. Отсюда Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» и распространенное у вас сказание о Фаэтоне, отпрыску Гелиоса, который как будто некогда запряг отцовскую колесницу, но не сумел навести ее по отцовскому пути, а поэтому сжег все на Земле и сам умер, испепеленный молнией [22]. Положим, у этого сказания вид мифа, но в нем содержится и Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» правда: по правде, тела, крутящиеся по небосклону вокруг Земли, отклоняются от собственных путей, и поэтому через известные промежутки времени все на Земле погибает от величавого пожара. В такие времена жители гор и возвышенных или сухих мест подвержены более полному истреблению, ежели те, кто живет около рек либо моря; а поэтому Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» неизменный наш благодетель Hил устраняет нас и от этой неудачи, разливаясь [23]. Когда же боги, творя над Землей очищение, затопляют ее водами, уцелеть могут волопасы и скотоводы в горах, меж тем как жители ваших городов оказываются унесены потоками в море, но в нашей стране вода ни в такое время Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», ни в какое-либо другое не падает на поля сверху, а, напротив, по природе собственной подымается снизу. По этой причине сохраняющиеся у нас предания древнее всех, хотя и правильно, что во всех землях, где тому не препятствует лишний холод либо жар, род человечий постоянно существует в большем либо наименьшем числе Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ». Какое бы славное либо величавое деяние либо вообщем замечательное событие ни вышло, будь то в нашем краю либо в хоть какой стране, о которой мы получаем известия, все это с стародавних времен запечатлевается в записях, которые мы храним в наших храмах; меж тем у вас и иных народов каждый Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» раз, как успеет выработаться письменность и все прочее, что нужно для городской жизни, вновь и вновь в урочное время с небес низвергаются потоки, как будто мор, оставляя из всех вас только безграмотных и неученых. И вы опять начинаете все поначалу, как будто только-только родились, ничего не зная о том, что Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» совершалось в стародавние времена в нашей стране либо у вас самих. Взять хотя бы те ваши родословные. Солон, которые ты только-только излагал, ведь они практически ничем не отличаются от детских сказок. Так, вы храните память только об одном потопе, а ведь их было много ранее Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ»; более того, вы даже не понимаете, что прекраснейший и благороднейший род людей жил некогда в вашей стране. Ты сам и весь твой город происходите от тех немногих, кто остался из этого рода, с но вы ничего о нем не ведаете, ибо их потомки в протяжении многих поколений погибали, не Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» оставляя никаких записей и поэтому вроде бы немотствуя. Меж тем, Солон, перед наибольшим и разрушительным наводнением правительство, сейчас известное под именованием Афин, было и в делах военной доблести первым, и по совершенству собственных законов стояло превыше сопоставления; предание приписывает ему такие деяния и установления, которые прекраснее всего, что нам понятно под небом Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ»». Услышав это, Солон, по собственному его признанию, был поражен и жарко упрашивал жрецов со всей обстоятельностью и по порядку поведать об этих старых афинских гражданах. – Жрец ответил ему: «Мне не жалко, Солон; я все расскажу ради тебя и вашего страны, но сначала ради той богини [24], что получила в Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» удел, взрастила и воспитала как ваш, так и наш город. Но Афины она основала на целое тысячелетие ранее, восприняв ваше семя от Геи и Гефеста [25], а этот наш город – позже. Меж тем древность наших городских установлений определяется по священным записям в восемь 1000-летий. Итак, девять тыщ годов Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» назад жили эти твои соотечественники, и чьих законах и о чьем величайшем подвиге мне предстоит кратко для тебя поведать; позже, на досуге, мы с письменами в руках выясним все обстоятельнее и по порядку. Законы твоих протцов ты можешь представить для себя по местным: ты отыщешь сейчас в Египте огромное количество установлений, принятых Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» в те времена у вас, и сначала сословие жрецов, обособленное от всех иных, потом сословие ремесленников, в каком каждый занимается своим ремеслом, ни во что больше не вмешиваясь, и, в конце концов, сословия пастухов, охотников и хлеборобов; ну и воинское сословие, как ты, должно быть, увидел сам, отделено от Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» иных, и членам его закон предписывает не хлопотать ни о чем, не считая войны. Добавь к этому, что оснащены наши вояки щитами и копьями, этот род вооружения был явлен богиней, и мы ввели его у себя первыми в Азии [26], как вы – первыми в ваших землях. Что касается Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» интеллектуальных занятий, ты и сам видишь, какую заботу о их показал с самого начала наш закон, исследуя космос и из наук божественных выводя науки людские, прямо до искусства гадания и пекущегося о здоровье искусства врачевания, а равно и всех иных видов познания, которые стоят в связи с упомянутыми. Но весь этот Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» порядок и строй богиня еще ранее ввела у вас, устрояя ваше правительство, а начала она с того, что нашла для вашего рождения такое место, где под действием мягенького климата вы рождались бы разумнейшими на Земле людьми. Любя брани и любя мудрость, богиня выбрала и первым заселила таковой край, который Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» обещал порождать мужей, более кого бы то ни было схожих на нее самое. И вот вы стали обитать там, владея красивыми законами, которые были тогда еще больше совершенны, и превосходя всех людей во всех видах добродетели, как это и естественно для отпрысков и питомцев богов. Из Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» величавых деяний вашего страны много таких, которые известны по нашим записям и служат предметом восхищения; но меж ними есть одно, которое превосходит величием и доблестью все другие. Ведь по свидетельству наших с записей, правительство ваше положило предел грубости несметных воинских сил, отправлявшихся на завоевание всей Европы и Азии, а путь державших от Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» Атлантического моря. Через море это в те времена может быть было переправиться, ибо еще существовал полуостров, лежавший перед тем проливом, который именуется на вашем языке Геракловыми столпами [27]. Этот полуостров превосходил своими размерами Ливию [28]и Азию, совместно взятые, и с него тогдашним путникам просто было перебраться на другие Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» острова, а с островов – на весь противолежащий континент, который обхватывал то море, что и впрямь заслуживает такое заглавие (ведь море по эту сторону упомянутого пролива является всего только заливом с узеньким проходом в него, тогда как море на той стороне пролива есть море в своем смысле слова, равно как Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» и окружающая его земля поистине и полностью справедливо может быть названа континентом). На этом-то полуострове, именовавшемся Атлантидой, появилось необычное по величине и могуществу королевство, чья власть простиралась на весь полуостров, на многие другие острова в на часть континента, а сверх того, по эту сторону пролива они обуяли Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» Ливией прямо до Египта и Европой прямо до Тиррении [29]. И вот вся эта сплоченная мощь была брошена на то, чтоб одним махом ввергнуть в рабство и ваши и паши земли и все вообщем страны по эту сторону пролива. Вот тогда, Солон, правительство ваше явило всему миру блистательное подтверждение собственной Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» доблести и силы: всех превосходя твердостью духа и опытностью в военном деле, оно поначалу встало во главе эллинов, по из-за измены союзников оказалось предоставленным себе, в одиночестве повстречалось с последними угрозами и все таки победило завоевателей и воздвигло победные трофеи [30]. Тех, кто еще не был порабощен, оно выручило Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» от опасности рабства; всех же других, сколько ни обитало нас по эту сторону Геракловых столпов, оно благородно сделало свободными. Hо позже, когда пришел срок для неслыханных землетрясений и наводнений, за одни ужасные день вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей; равным образом и Атлантида пропала, погрузившись в бездну [31]. После чего море Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» в тех местах стало прямо до этого денька несудоходным и труднодоступным из-за обмеления, вызванного множеством ила [32], который оставил после себя осевший остров». Ну, вот я и пересказал для тебя, Сократ, может быть короче то, что передавал со слов Солона старик Критий. Когда ты вчера гласил о твоем Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» государстве и его гражданах, мне вспомнился этот рассказ, и я с удивлением увидел, как многие твои слова по некий поразительной случайности совпадают со словами Солона. Но тогда мне не хотелось ничего гласить, ибо по прошествии настолько долгого времени я недостаточно помнил содержание рассказа; потому я решил, что мне Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» не следует гласить до того времени, пока я не припомню всего с достаточной обстоятельностью. И вот почему я так охотно принял на себя те обязанности, которые ты вчера мне предложил: мне представилось, что если в таком деле важнее всего положить в базу речи согласный с нашим планом предмет, то Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» нам волноваться не о чем. Как уже увидел Гермократ, я начал в беседе с ними напоминать сущность дела, чуть только вчера ушел отсюда, а позже, оставшись один, ворачивал в памяти подробности всю ночь напролет и вспомнил практически все. Справедливо изречение, что затверженное в детстве куда как отлично держится в памяти Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ». Я совершенно не уверен, что мне удалось бы стопроцентно вернуть в памяти то, что я слышал вчера; но вот если из этого рассказа, слышанного мною давным-давно, от меня хоть что-то улизнет, мне это покажется странноватым. Ведь в свое время я слушивал все это с таким поистине мальчишеским Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» наслаждением, а старик так охотно давал объяснения в ответ на мои обычные расспросы, что рассказ неизгладимо отпечатлелся в моей памяти, как будто выжженная огнем по воску картина. А сейчас рано поутру я поделился рассказом вот с ними, чтоб им тоже, как и мне, было о чем побеседовать. Итак, чтоб Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» наконец дойти до сущности дела, я согласен, Сократ, повторить мое повествование уже не в сокращенном виде, но со всеми подробностями, с которыми я сам его слышал. Людей и правительство, что были тобою вчера нам представлены как в некоем мифе [33], мы перенесем в реальность и будем исходить из того, что Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» твое правительство и есть вот эта россия, а граждане, о которых ты размышлял, сущность взаправду жившие наши праотцы из рассказов жреца. Соответствие будет полное, и мы не погрешим против правды, утверждая, что в те-то времена они и жили. Что все-таки, поделим меж собой обязанности и попытаемся сообща Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» подабающим образом совладать с той задачей, что ты нам поставил. Остается поразмыслить, Сократ, по сердечку ли нам таковой предмет либо заместо него необходимо находить какой-нибудь другой.

Сократ. Да что ты, Критий, какой предмет мы могли бы предпочесть этому? Ведь он как нельзя лучше подходит к священнодействиям в Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» честь богини, ибо сродни ей самой; притом принципиально, что мы имеем дело не с измышленным мифом, но с правдивым сказанием. Если мы его отвергнем, где и как найдем мы чего-нибудть лучше? Это нереально. Так в хороший час! Начинайте, а я в отплату за мои вчерашние речи буду Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» молчком вас слушать.

Критий. Если так, выясни же, Сократ, в каком порядке будем мы тебя угощать. Мы решили, что, коль скоро Тимей являет собою посреди нас самого глубочайшего знатока астрономии и главнейшим своим занятием сделал зание природы всех вещей, он и будет гласить первым, начав с появления космоса и окончив природой человека Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ». После него – мой черед; я вроде бы приму из его рук людей, которые в его речи претерпят рождение, а от тебя неких из их получу к тому же с потрясающим воспитанием. Потом в согласовании с Солоновым рассказом и законоположением я представлю их на наш трибунал, чтоб достигнуть для их Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» права гражданства, исходя из того что они и есть те же афиняне былых времен, о которых после долгого забвения возвестили нам священные записи, и в предстоящем нам придется гласить о их уже как о наших согражданах и подлинных афинянах.

Сократ. Я вижу, вы собираетесь отблагодарить меня сполна Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» и щедро! Что ж, Тимей, для тебя, кажется, пора гласить, по обычаю сотворив молитву богам.

Тимей. Еще бы, Сократ! Все, в ком есть хоть малая доля рассудительности, перед хоть каким непринципиальным либо принципиальным начинанием обязательно призывают на помощь божество. Но ведь мы приступаем к рассуждениям о Вселенной, намереваясь узнать Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», появилась ли она и каким конкретно образом либо пребывает невозникшей; означает, нам просто нужно, если только мы не впали в совершенное помрачение, воззвать к богам и богиням и испросить у их, чтоб речи наши были угодны им, а совместно с тем удовлетворяли бы нас самих. Таким да будет наше Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» обращение к богам! Да и к самим для себя нам следует воззвать, чтобы вы лучшим образом меня понимали, а я может быть более правильным образом развивал свои мысли о предложенном предмете. Представляется мне, что для начала должно разграничить вот какие две вещи: что есть вечное, не имеющее появления бытие Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее. То, что постигается при помощи размышления и рассуждения, разумеется, и есть вечно тождественное бытие; а то, что подчиненно воззрению и неразумному чувству, появляется и погибает, но никогда не существует по сути. Но все возникающее обязано иметь какую-то причину Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» для собственного появления, ибо появиться без предпосылки совсем нереально. Дальше, если демиург хоть какой вещи взирает на постоянно сущее и берет его в качестве первообраза при разработке идеи и параметров данной вещи, все нужно выйдет красивым; если же он взирает на нечто возникшее и пользуется им как первообразом, произведение его Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» выйдет дурным. Как же всеобъятное небо? Назовем ли мы его космосом либо другим именованием [34], которое окажется для него самым подходящим, мы во всяком случае должны поставить относительно него вопрос, с которого должно начинать рассмотрение хоть какой вещи: было ли оно всегда, не имея начала собственного появления, либо же оно появилось Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», выйдя из некоего начала? Оно появилось, ведь оно видимо, ощутимо, телесно, а все вещи такового рода осязаемы и, воспринимаясь в итоге чувства воззрением, оказываются возникающими и порождаемыми. Но мы говорим, что все возникшее нуждается для собственного появления в некоей причине. Естественно, творца и родителя [35]этой Вселенной нелегко найти, а если Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» мы его и найдем, о нем нельзя будет всем говорить. И все таки поставим очередной вопрос относительно космоса: взирая на какой первого образ работал тот, кто его устроял, – на тождественный и постоянный либо на имевший появление? Если космос великолепен, а его демиург благ, ясно, что он взирал на вечное Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ»; если же дело обстояло так, что и выговорить-то запрещенно, означает, он взирал на возникшее. Но для всякого разумеется, что первообраз был нескончаемым: ведь космос – прекраснейшая из появившихся вещей, а его демиург – лучшая из обстоятельств. Возникши таким, космос был сотворен по тождественному и постоянному [образцу], постижимому Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» при помощи рассудка и разума. Если это так, то в высшей степени нужно, чтоб этот космос был образом чего-то. Но в каждом рассуждении принципиально выбрать сообразное с природой начало. Потому относительно изображения и первообраза нужно принять вот какое различение: слово о каждом из их сродни тому предмету, который Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» оно изъясняет. О непререкаемом, устойчивом и мыслимом предмете и слово должно быть непререкаемым и устойчивым; в той мере, в какой оно может владеть неоспоримостью и бесспорностью, ни одно из этих параметров не может отсутствовать. Но о том, что только воспроизводит первообраз и являет собой только подобие реального вида, и гласить можно менее Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ» как правдоподобно. Ведь как бытие относится к рождению, так правда относится к вере [36]. А поэтому не удивляйся, Сократ, что мы, рассматривая в почти всех отношениях много вещей, таких, как боги и рождение Вселенной, не достигнем в наших рассуждениях полной точности и непротиворечивости. Напротив, мы должны ликовать Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ», если наше рассуждение окажется более правдоподобным, чем хоть какое другое, и притом держать в голове, что и я, рассуждающий, и вы, мои судьи, всего только люди, а поэтому нам приходится наслаждаться в таких вопросах правдоподобным мифом, не требуя большего.

Сократ. Отлично, Тимей! Мы так и поступим, как ты предлагаешь Преамбула к диалогу «ТИМЕЙ». Запев твой мы выслушали с экстазом, а сейчас поскорее перебегай к самой песне [37].


pravovoj-rezhim-kazennih-predpriyatij-referat.html
pravovoj-rezhim-mezhdunarodnogo-turizma.html
pravovoj-rezhim-offshornih-zon.html